«Поэт, наставник, гражданин» (90 лет со дня рождения Виктора Кирилловича Кумакшева, нижегородского поэта (1935-1997 гг.)).

В автобиографии Виктор писал: «Родился я 26 февраля 1935 года в городе Горьком. Читать начал довольно рано — пяти лет… Первое стихотворение было написано в 1943 году, естественно, о войне… Первые мальчишеские потрясения от книг — Пушкин, Достоевский, Гоголь».

Начал трудовую жизнь у станка на Горьковском автозаводе. Дебют Виктора Кумакшева в газете «Ленинская смена» состоялся еще в 1954 году, перед демобилизацией. После службы в армии, где, выполняя интернациональный долг, как тогда говорили, пришлось принять участие в боевых действиях под Будапештом (1956).

Он некоторое время работал в литературной части Горьковского академического оперного театра, потом на телевидении. Работал и заочно учился в Литературном институте имени А. М. Горького.

Начальную поэтическую школу он прошел в родном городе у известного нижегородского поэта Бориса Ефремовича Пильника. В Литинституте его учителем стал Илья Львович Сельвинский. В рекомендации к приему Виктора Кумакшева в члены Союза писателей СССР Сельвинский называет ученика законченным мастером стиха, великолепно владеющим поэтической формой.

Первая книга Виктора Кумакшева «Позывные моей весны», вышедшая в 1964 году, была как бы второй дипломной работой поэта, но уже вынесенной на отзыв читателей. Одна за другой выходят книги «Зрение», «Прильни к земле», «Ранний снег»…

С годами все отчетливее проявляется другая сторона таланта Виктора Кирилловича Кумакшева: он становится учителем молодых поэтов, Мастером, признанным прежде всего учениками.

Виктор Кириллович Кумакшев скончался 28 января 1997 года в своем родном городе. Он похоронен на Бугровском кладбище в Нижнем Новгороде. Его имя осталось в памяти соотечественников как одного из ярких представителей советской и российской поэзии. Произведения Кумакшева продолжают читать и изучать, они остаются актуальными и сегодня, спустя десятилетия после его ухода.

Рябина

Рябина, песенное деревце,
Прелюдия минорных строк,
То пригорюнишься, как девица,
То вспыхнешь, словно костерок.

Но все курчавые сравнения
Я забываю как-то вдруг,
Когда смотрю, как в дни осенние
Ты кормишь птиц из добрых рук.

Шумит пернатая застолица
И наспех ягоды клюет.
И, как случайный гость, торопится,
Как будто навсегда отлет…

Но ты-то знаешь, ты спокойна –
Вернутся вновь издалека.
На горькой ягоде настояна
В веках по родине тоска.

 

Уходим. Оставляем имена
На мраморе, на дереве, железе…
Чем краю своему ты был полезен?
Как помянет родная сторона?
Неважно – жил в шелках или чинах…

Хочу я помнить крепче год от года:
Есть мрамор за монету, есть – за страх,
А есть – за уважение народа.

 

Щенок 

Он с утра до позднего вечера
Всюду рыскал, сбиваясь с ног,
Подгоняемый голодом вечным,
Неказистый, смешной щенок.

Неизвестной лохматой породы.
С мелкой дрожью отдавленных лап,
Все коротенькие полгода
Жил без ласки и без угла.

Как-то раз в толчее базара,
Где его пинали в бока,
Кто-то в добрых морщинках, старый
Подозвал тихонько щенка.
Под рукой ласкающей замер
Жизнь познавший во всей красе…

Вдруг блеснула перед глазами
Сеть…

Ящик – полон собачьим уловом.
К живодерне – последний путь.

Так одним только ласковым словом
Можно до смерти обмануть.

 

Из цикла “Нижегородский кремль”

Никольская башня

По вечерам,
Когда закатный луч
Скользнет в последний раз по древним стенам,
Приходит время кануть в воду с круч
И раствориться всем привычным теням.

Но цедит свой дрожащий свет неон,
И кремль не хочет погружаться в сон.

Никольской башне кажется опять,
Что даль зажглась несметными кострами,
Что все вокруг усеяно врагами.

Наутро – приступ. Надо устоять.
Ну что ж, она давно врагов ждала.
На месте пушки. Все готово к бою,
Орлицей старой башня замерла,
Чтоб утром город заслонить собою.

Но вот пред солнцем отступил неон,
И растворилась ночь тревоги зряшной…
Ах, до сих пор не различает башня
Звон сабель и ночных трамваев звон.
А между тем давным-давно пора:
Века со дней осадных пролетели,
Бойницы опустели и замшели…
Но не переучиться ей. Стара.

Наступит вечер. И она опять
Готова будет недруга встречать.

 

Из воспоминаний Евгения Павловича Молостова 

Летом 1969 г. я послал письмо со своими стихами в газету «Ленинская смена», откуда вскоре получил ответ за подписью Виктора Кирилловича Кумакшева.

Вот его краткое содержание: «Дорогой Евгений! Письмо Ваше мне очень понравилось. По-моему, Вы способный человек, а, следовательно, Вам надо писать, учиться писать. Выберете какой-то день (предварительно сообщив о нем в редакцию), приедете, привезете свои стихи, и мы с Вами поговорим подробно. Условились? Всего Вам хорошего!».

Дня через три, загодя договорившись с Виктором Кирилловичем и на час раньше отпросившись с работы, я поехал к нему в редакцию, прихватив с собой несколько стихотворений.

Он усадил меня в мягкое кресло, где я чувствовал себя не очень-то уютно, дал мне какой-то журнал. А сам стал читать мои стихи. Читал долго и внимательно. Внизу каждого стихотворения писал свои замечания. Под «Шопена мелодия тихо звучала» написал: «Интересно, но сухо». Эти стихи увидели свет лишь 28 лет спустя в моем первом сборнике «Утро в деревне».

…С тех пор и началось мое знакомство с Кумакшевым. Можно даже сказать – дружба. Он нередко приходил к нам на квартиру. И один. И со своей супругой Галиной Даниловной. Моя жена с удовольствием их принимала…

…Виктор Кириллович не раз говорил: «Некоторые поэты разъезжают по командировкам, чтобы набраться впечатлений для написания стихов, но это необязательно. Темы для стихов преследуют нас на каждом шагу, только относись повнимательнее к жизни и природе»…

…Последние годы он вел поэтическую студию при Союзе писателей. Был таким человеком, что к нему тянулись все: от рабочего до профессора. И со всеми находил общий язык. Но, когда оппонент в чем-то не соглашался с ним и, не дай Бог, лукавил, Виктор Кириллович, чтобы пояснить истину, терпеливо выслушивал и начинал заново доказывать, но уже с фразы: «Давай без дураков!».

Я за всю свою жизнь ни разу не слышал, чтобы Виктор Кириллович кого-то ругал или как-то изругался. Он делал что-то подобие ругани мимикой и шевелением губ. В таких случаях меня всегда разбирал смех, потому что глядеть на него было забавно….

Источники информации: https://lib-avt.ru/kraevedenie/peoples/kumakshev-viktor-kirillovich?ysclid=m703ewzbwz818409945

https://proza.ru/2024/04/08/916

Валерий Шамшурин «Нижегородский почерк литературные страницы»