«Здесь лежат ленинградцы-горожане, мужчины, женщины, дети. Рядом с ними-солдаты-красноармейцы. Всею жизнью своею они защищали тебя, Ленинград, колыбель революции. Их имён благородных мы здесь перечислить не сможем-так их много под вечной охраной гранита. Но знай, внимающий этим камням, -никто не забыт и ничто не забыто».
Эти легендарные строки Ольги Берггольц высечены на гранитной стене Пискарёвского мемориального кладбища, где покоятся 470 000 ленинградцев, погибших в городе вовремя блокады-от голода, артобстрелов, бомбёжек, павших в бою на передовой. Все 872 блокадных дня Ольга Фёдоровна находилась в Ленинграде. Её голос ежедневно звучал в радиоэфире, вселяя надежду в голодных и ослабевших. Знаменитая поэтесса, автор пронзительных стихов и прозы, навсегда вошла в историю Великой Отечественной войны как Муза блокадного Ленинграда.
«Сто двадцать пять блокадных грамм,
С огнём и кровью пополам»,- писала она о тех страшных днях.
На долю Ольги Фёдоровны Берггольц выпали как всемирная слава и признание, так и тяжелейшие испытания. Поэтесса, прозаик, журналист, лауреат Сталинской премии.Родилась Ольга Берггольц 16 мая 1910 года в Петербурге. Ее отец — хирург Федор Берггольц, в свое время окончил Дерптский университет, имел шведско-немецкие корни. Мама — Мария Берггольц (в девичестве Грустилина), выходец из интеллигентной семьи, получила хорошее образование. Кроме Оли в семье подрастала младшая дочь Мария. Девочки росли под присмотром мамы, гувернантки и няни.
Когда началась первая мировая война и отец ушёл на фронт полевым хирургом, Ляля и Муся-так называли девочек в семье-переехали с матерью в Углич, спасаясь от голода.
В качестве жилья они использовали бывшую келью в монастыре, холодную и сырую комнату. Военное время хорошо врезалось в память будущей поэтессы — они голодали, боролись с вшами и находились в крайней нищете. В этом городе Оля пошла в первый класс. Вернуться в родной город на Неве удалось только после возвращения отца с фронта, он перевез семью обратно.
Жили Берггольцы на самой окраине Невской заставы.Училась Оля в трудовой школе № 117,в четырнадцатилетнем возрасте она вступила в пионеры, потом стала комсомолкой. Именно в те годы девушка написала свой первый стих, которому дала название «Пионерам».
В пятнадцать лет Берггольц начала посещать собрания молодежного литературного объединения «Смена» в рабочем клубе. Там собиралась талантливая молодежь, звучали стихи и проходили встречи с известными литераторами. Именно там Ольга познакомилась с Владимиром Маяковским, Эдуардом Багрицким, Иосифом Уткиным. Известные мэтры делились собственным опытом с новичками, давали дельные советы, слушали произведения начинающих литераторов.
В объединении Берггольц познакомилась с молодым поэтом Борисом Корниловым.Вместе с ним она училась в Институте истории искусств. Именно с Корниловым связана одна из трагедий нелегкой жизни поэтессы. В 1928 году они поженились, через несколько месяцев у супругов родилась дочь Ирина. Увы, брак оказался недолговечным. Вскоре выяснилось, что в жизни Бориса появилась другая женщина. Корнилов метался между двумя женщинами, то обещая навсегда остаться с женой, то снова увлекаясь пассией.
После окончания филфака Ленинградского университета Берггольц отправляется в Казахстан корреспондентом газеты “Советская степь”. Спустя год она вернулась в родной город, где вскоре вышла замуж за своего бывшего однокурсника Николая Молчанова.
Жизнь казалась прекрасной: Ольга много писала, печаталась в журнале “Чиж”, издала свою первую детскую книгу — “Зима-лето-попугай”. В 1932 родила еще одну дочь.
Беда пришла внезапно. В 1933 году умерла годовалая Майя. А еще спустя три года, от осложнений на сердце после перенесенной ангины, — старшая дочь Ирина. Как вспоминали близкие Берггольц, она так переживала потерю детей, что буквально находилась на грани жизни и смерти, опускаясь на дно страшной депрессии.
Между тем наступил 1937 год — бывшего мужа Бориса Корнилова арестовали по подозрению в участии в антисоветской организации и расстреляли в феврале 1938. Вскоре пришли и за Берггольц. Ее задержали в ночь с 13 на 14 декабря того же года как “участницу троцкистско-зиновьевской организации” и доставили в Шпалерку — тюрьму Большого дома. В постановлении об аресте говорилось, что Ольга Берггольц входила в группу, готовившую террористические акты против руководителей ВКП(б) и советского правительства Жданова и Ворошилова. Дело было фальсифицировано работниками УКГБ по Кировской области.
В это время Ольга Фёдоровна находилась на большом сроке беременности. После побоев и пыток она родила в камере мёртвого ребёнка. Несмотря на страдания, Берггольц не дала никаких показаний и не подписала никаких бумаг, она проявила героическую твёрдость.
Под пытками показания на поэтессу были выбиты у её товарищей-и в первую очередь у председателя Вятского отделения СП А. Алдан-Семёнова.
3 июля 1939 года Ольгу Фёдоровну освободили, она была полностью реабилитирована. «Из меня вынули душу, копались в ней вонючими пальцами, -записала Ольга Фёдоровна в дневнике, плевали в неё, гадили, а потом сунули обратно и говорят: живи!»
В тюрьме Ольга Фёдоровна провела 171 день, её здоровье было окончательно подорвано. Однако она стойко перенесла все страдания.
В тюремной больнице доктор вынес неумолимый вердикт-стать матерью Ольге больше не суждено. Все последующие дети будут умирать в утробе на том же сроке-организм хорошо запомнил потрясение.
Наступил 1941 год. «Жизнь моя так счастливо сложилась, – писала Берггольц позднее в «Автобиографии», – что самые важные её даты совпадают с главными датами и событиями в жизни страны». «То, что мы останемся в Ленинграде, как бы тяжело ни сложилась его судьба, -рассказывала поэтесса позже,-мы с Николаем решили сразу, твёрдо, с первых дней войны. Я должна была встретить испытание лицом к лицу. Я поняла, наступило моё время, когда я могу отдать Родине всё-свой труд, свою поэзию. Ведь жили же мы для чего-то все предыдущие годы».
«Я говорю с тобой из Ленинграда, страна моя, печальная страна»
Казалось, сама судьба уберегла эту тихую, хрупкую женщину — чтобы сделать ее голосом осажденного Ленинграда, его надеждой и эпической героиней:
“Внимание! Говорит Ленинград! Слушай нас, родная страна. У микрофона поэтесса Ольга Берггольц…”
Тысячи ленинградцев ждали эти слова каждый день. Они знали: если Берггольц в эфире, значит, Город не сдался.
Вера Кетлинская, руководившая в 1941 году ленинградским отделением Союза писателей, вспоминала, как в первые дни войны к ней пришла Ольга — “обаятельный сплав женственности и размашистости, острого ума и ребячьей наивности”. Непривычно серьезная и собранная, она спросила Кетлинскую, чем может быть полезна. Та направила Берггольц в распоряжение литературно-драматической редакции Ленинградского радио.
Ольга Берггольц в одночасье стала поэтом, олицетворяющим стойкость блокадного города. В Доме Радио она почти ежедневно вела передачи, которые позднее вошли в ее книгу “Говорит Ленинград”.
Она не просто была рядом с ленинградцами — она жила с ними одной жизнью, ходила по тем же улицам, так же недоедала, сидела на голодном пайке и от истощения была на грани смерти.
Из коммунальной квартиры на улице Рубинштейна Ольга Фёдоровна переезжает в Дом радио- добираться до работы и назад уже не было сил. Она и спала рядом с микрофоном.
В конце января 1942 года от дистрофии умер супруг Ольги Николай Молчанов. Она не смогла похоронить его- не было сил дойти до кладбища, не было хлеба, чтобы заплатить за похороны. В то время в Ленинграде гробовщики и могильщики работали только за хлеб.
Николая Молчанова закопали в общей могиле вместе с другими блокадниками. Где-так и осталось неизвестным. Но и в те тяжёлые для Ольги дни по ленинградскому радио неизменно звучал её голос-негромкий, с лёгкой картавиной. Не было тепла, света, еды и только этот голос три с половиной года поддерживал в ленинградцах надежду. Реальность была настолько жестокой, что казалось: людям не до стихов. Но Берггольц писала так, что они становились точкой опоры для каждого, кто их слышал.
“Был день как день.
Ко мне пришла подруга,
не плача, рассказала, что вчера
единственного схоронила друга,
и мы молчали с нею до утра.
Какие ж я могла найти слова,
я тоже — ленинградская вдова.
Мы съели хлеб, что был отложен на день,
в один платок закутались вдвоем,
и тихо-тихо стало в Ленинграде.
Один, стуча, трудился метроном…”
Поразительные выступления Берггольц имели такую силу, что немцы внесли ее в список лиц, которые должны быть немедленно расстреляны сразу после взятия Ленинграда.
“В истории ленинградской эпопеи она стала символом, воплощением героизма блокадной трагедии. Ее чтили, как чтут блаженных, святых“, — говорил о Берггольц писатель Даниил Гранин.
А вот воспоминания поэта Михаила Дудина: «Она, сама того не понимая, стала живой легендой, символом стойкости, и ее голос был для ленингpадцeв кислородом мужества и уверенности и мостом, перекинутым через мертвую зону окружения, он помогал соединять пространства и души в один общий порыв, в одно общее усилие».
Голос Ольги Берггольц спас не одну жизнь — так говорили многие блокадники. А однажды он спас и ее саму. Вера КазимировнаКетлинская как-то позвала Ольгу на “шикарный” ужин. Писательница разжилась бутылочкой рыбьего жира и пожарила лепешки из непонятной смеси, основу которой составила кофейная гуща. От Дома Радио до дома Кетлинской нужно было пройти всего два квартала. Но идти пришлось в кромешной тьме — никакого освещения улиц не было.
У филармонии Ольга Федоровна споткнулась и упала на занесенное снегом тело человека. Подняться никак не могла. Вдруг из громкоговорителя зазвучал голос… Ольги Берггольц. Она подумала на секунду, что сошла с ума. Но потом вспомнила: в это время должна была начаться запись передачи с ее участием. Силы вернулись. Берггольц поднялась и пошла от репродуктора к репродуктору — радиоточки находились на каждом перекрестке. Так ленинградцы передвигались по городу: от звука к звуку… Ужин у Веры Кетлинской удался на славу.
В блокадном Ленинграде Ольга Фёдоровна Берггольц создала свои лучшие поэмы, посвящённые защитникам города,- «Февральский дневник» (1942), «Ленинградскую поэму» (1942). 3 июня 1942 года Ольге Фёдоровне Берггольц вручили медаль «За оборону Ленинграда».
Прорыв блокады, снятие кольца, восстановление мирной, счастливой жизни-Ольга Фёдоровна очень надеялась, что довоенный мрак не вернётся. Как журналист и писатель она жаждала свободы духа и слова. Победа!
1946 год убил все надежды поэтессы. Разгром журналов «Звезда» и «Ленинград», запрещение публикаций Ахматовой и Зощенко –всё это произвело на Ольгу Фёдоровну тягостное впечатление. Саму Берггольц с трибуны назвали в числе писателей, которые «отходят от партийной линии в литературе».
Произведения Берггольц прекращают печатать. Но она единственная из творческой интеллигенции продолжает общаться с опальной Ахматовой. Она не боится ни косых взглядов, ни доносов. Ведь ничего страшнее пережитого блокадного ужаса быть не может-так ей казалось.
В 1949 году власти уничтожают Музей обороны Ленинграда. Открыт он был ещё в 1944 году –Ольга Фёдоровна, как и другие организаторы, по крупицам собирали для него экспонаты. Отдала свои фотографии, рукописи стихов. Но времена изменились-само понятие «ленинградец», которое ещё недавно было символом мужества и достоинства, становится опасным и неугодным властям. Над Ольгой Фёдоровной нависает угроза ареста.В ее дневниках было достаточно крамолы для того, чтобы надолго отправить ее в лагеря. “Меня не покидает страх знакомый, что по Следам Идущие — придут”, — писала она в “Триптихе 1949 года”. Однажды Георгию Макогоненко, ее третьему мужу, показалось, что к их даче подъезжают черные машины. Он схватил тетрадь, в которой Берггольц вела дневник, и прибил ее гвоздем снизу к сиденью скамейки Эта пробитая тетрадь сейчас хранится в Российском государственном архиве литературы и искусства.
Берггольц спасла народная любовь. «Среди больших масс населения она была настолько известным человеком, -вспоминает племянник Ольги Фёдоровны Михаил Лебединский, -что арестовать её теперь было бы грубой политической ошибкой. Я думаю, те, кто организовывал все это, понимали, что народное наименование «блокадная мадонна Ленинграда»-это своеобразный щит. Трогать её нельзя».
Что-то внутри надломилось-она впервые испытала сомнения в правильности происходящих событий. «Не искушай доверья моего, я сквозь темницу пронесла его, -пишет поэтесса, обращаясь к Родине, -сквозь жалкое предательство друзей, сквозь смерть моих возлюбленных детей ни помыслом, ни делом не солгу. Не искушай-я больше не могу…»
Тронуть Бергольц не посмели. Через боль и разочарование Ольга Фёдоровна продолжает работать. В 1952 году она едет на строительство Волго-Донского канала. Позднее совершает поездку по Енисею. Много пишет. Твардовский в «Новом мире» много печатает новые стихи и главы из автобиографической повести «Дневные звёзды».А в 1967 году режиссёр Таланкин поставил прекрасный фильм по этой повести.
Вдохновлённая успехом, Ольга Фёдоровна начала работать над второй частью «Дневных звёзд». Она использует дневники, которые чудом уцелели в войну. Для этой книги она оставила самые главные, самые лучшие свои стихи. Но…
«Оттепель» неожиданно закончилась-времена резко изменились.И цензоры, присмиревшие было, заработали с новой силой. Вскоре Ольге Фёдоровне стало совершенно ясно, что главная книга её жизни издана не будет. Это был удар.
Поэтесса ищет поддержки у супруга, но в ответ получает глухое молчание и полное непонимание. От отчаяния Берггольц всё больше обращается к алкоголю.Пьянство помогало уйти от реальности, с которой она ничего не могла поделать. Знаменитое ее стихотворение — “На собранье целый день сидела — // то голосовала, то лгала… // Как я от тоски не поседела? // Как я от стыда не померла?..” — оно как раз об этом: о невозможности жить среди вранья.Существование её стало метаться между бокалом и больницей. Конечно, она продолжала писать, но жизнь её становилась всё тяжелее. Однако «стирать» из истории этот период жизни поэтессы нельзя. Ведь даже главная муза блокады — это, в первую очередь, живой человек.
Макогоненко, в конце концов, ушёл от нее и женился на другой. Разрыв этот был предсказуем: слишком несовместимы были благополучный литературовед и вечно пьяная поэтесса, резавшая правду-матку, как древние юродивые: “…причина нашего отставания — я говорю о литературе послевоенных лет — очень проста. Мы действительно очень много лгали”.
Ольга Берггольц скончалась в 1975 году. За пять лет до этого, в мае 1970 года в Ленинграде, в Доме писателей отмечалось 60-летие Ольги Фёдоровны. Было прочитано много стихов, юбилярше вручали цветы и подарки. Одним из последних на сцену вышел внук одной из сотрудниц радиокомитета блокадных времен. В его руках была корзинка с луком.
В памяти поколений Ольга Федоровна Берггольц осталась мужественной и несгибаемой Музой блокадного города, символом твердости и бесстрашия духа. Каждый год в праздник 9 Мая «блокадная мадонна» возвращается в Ленинград-её стихи, звучавшие в блокаду из репродуктора в осаждённом городе, снова разносятся над Невой.
Использованные источники
Берггольц, Ольга Фёдоровна. Блокада Ленинграда. «Никто не забыт и ничто не забыто»/Ольга Берггольц.-Москва: Эксмо:Яуза, 2024.- 448 с.
Дьякова, Виктория. «Блокадная мадонна» Ольга Берггольц//Тёмныеаллеи.-2020.-№1. -с. 54-64.
https://ren.tv/longread/1033922-muza-blokadnogo-leningrada-kak-golos-olgi-berggolts-spasal-zhizni